24 октября 2012 Рубрика: Текст, Эпизоды из других Миров

New жизнь

Выжженная земляЕще один результат моего графоманства

…Многоножка копошилась в трещине, пытаясь достать кусок чего-то, выглядевшего съедобным. Ну, или хотя бы годным к употреблению в качестве пищи.

На выжженной, растрескавшейся поверхности этой земли давно ничего уже не росло, и добыча пропитания имела первостепенный приоритет. Но крохотному обитателю было не привыкать. Различного рода излучения сделали свое дело, не только полностью уничтожив всё, что хотели, но и взамен подарив жизнь другим созданиям. Вернее, видоизменив их.

Ранее травоядное, теперь многоножка стала всеядной, и даже вовсе могла обходиться без пищи и воды много дней. Тем не менее, она все равно не упускала случая подкрепиться, особенно когда он выпадал.

Вот как сейчас. Какой-то кусок, непонятный и ни на что не похожий из ранее встречавшегося существу, застрял довольно глубоко в трещине. Передние усики-сенсоры передавали в крошечный мозг, что застрявшее что-то вполне съедобно.  Многоножке пришлось переквалифицироваться в шахтера, буквально разрывая сухие куски земли и протискивая длинное сухое тело дальше. Плотная кожа выдерживала трение о ставшую твердой как камень поверхность, и не доставляла существу особых неудобств.

Маленькие, но крепкие и на удивление сильные передние лапки делали свою работу с огромной скоростью. Наверное, если бы многоножка захотела, она и стальную плиту могла бы также расковырять.

Внезапно место, где крохотное создание усердно трудилось, накрыла тень. Многоножка, не имевшая глаз, ощутила её в виде очень незначительного похолодания — чувствительность её кожи это позволяла.

Создание пустоши почувствовало угрозу. В середине пустынной земли солнце пропадало только ночью, да и то не так стремительно. Многоножка ускорила свою работу, чувствую, что её простенькая жизнь уже находится в большой опасности. Теперь для нее главной задачей стало как можно быстрее спрятаться.

Но ее тело было слишком длинным, а земля слишком крепкой. Создание даже успело коснутся так манящего ранее куска, теперь уже потерявшего всю привлекательность.

Огромный мощный костяной клюв в мгновение ока схватил торчащую из-под земли часть многоножки, выхватил её из трещины, и, сделав резкое движение длинной шеей, отправил существо в желудок.

Летун был доволен. Добыча была большой, и проглотить её удалось не расчленяя. Таким образом в желудке это создание будет перевариваться долго, тем самым обеспечив ему не голодное существование сразу на несколько дней.

И это очень кстати, потому что в этой пустыне жизни практически нет. Можно лететь много восходов и закатов солнца в одну сторону, и внимательно смотреть вниз, но так и не встретить никаких признаков жизни.

В желудке почувствовалось слабое шевеление — добыча была еще жива. Летуну не впервой приходилось есть таких тварей, и он знал, что они очень крепкие и живучие. Он почувствовал небольшой  прилив сил и удовлетворения — желудок начал свою работу, и создание пустоши стало потихоньку растворяться.

Сделав несколько мощных взмахов крыльями, летун поднялся на максимальную высоту. Это было далеко не все, на что он был способен, но выше лететь было опасно. Летун не раз видел, как другие птицы, залетев за эту невидимую границу, безжизненно рушились вниз.

Неизвестно, что там было, но иногда в грозу можно было заметить, как в воздухе что-то поблескивает, словно широкая полоса. Летун не знал, откуда она взялась, но помнил, что было время, когда этой полосы не было.

Он чуть снизился и расправил крылья, принявшись парить.

Сегодняшний день был просто прекрасным. Наконец-то исчезло чувство голода, терзавшее последние несколько дней. И, что удивительно, сегодня на этой высоте напрочь отсутствовали господствовавшие здесь резкие, ледяные порывы ветра. Отличные условия для отдыха, особенно после многодневных поисков добычи.

Летун чуть прикрыл глаза, испытывая чувство, схожее с человеческим удовлетворением. Он описывал в воздухе круги, без особой цели, просто получая удовольствие от сытого полета.

Тем не менее, внимательные желтые глаза, полуприкрытые толстыми кожистыми веками, словно сканеры рассматривали раскинувшуюся внизу местность. Инстинкт самосохранения, отточенный годами выживания на пустоши, не отключался ни на минуту.

Вскоре внизу, среди песка и обожженных камней, начала проглядываться серая полоса, такая же обожженная и полурассыпавшаяся, как и все вокруг. Летун знал, что она очень длинная, и уходит куда-то далеко, куда он летать не решался. Иногда на этой полосе, как и вдоль нее, встречались какие-то непонятные коробки. Летуну, впрочем, до их происхождения дела не было, он знал главное – ничего съестного в них не было.

Хотя кое-что интересное в поле зрения его острых глаз попало.

Возле полосы, в тени огромного холма, располагалась целая груда обломков. Их очертания были слишком прямыми, чтобы можно было считать их простыми камнями. Кроме того, прямо в некоторых из них имелись большие отверстия, сквозь которые можно было даже летать.

Летун знал, что в таких местах очень любит гнездится различная живность. А в этом, укрытом в прохладной тени, и вовсе может повезти на целый пир. Потом можно будет долго не беспокоиться о пище! Огромная птица начала снижаться.

Инстинкт самосохранения буквально взвыл, но летун это проигнорировал. Его уже не раз выручали в самых трудных ситуациях мощные лапы с острейшими когтями и твердый, словно отлитый из стали, клюв. И каждый раз риск был оправдан – добыча оказывалась знатной.

Летун снизился до необходимо высоты и не спеша сделал несколько кругов над этими странными, «прямыми» камнями. Ничего опасного видно не было. Лишь немного раскачивалась непонятная плоская штука, прикрепленная сбоку к этим камням, прямо над одной из дыр, да ветер иногда поднимал небольшие тучи песка.

Наконец летун решился и спланировал к обломкам, сев на край одной из дыр. Оказалось, что эти «прямые» камни были сложены в подобие пещеры. А дыры, сделанные в них, вероятно, служили для доступа внутрь. Летун всмотрелся в царивший внутри полумрак. На полу валялись какие-то обломки, некоторые торчали из камней. Все было покрыто толстым слоем пыли и плесени. Достаточно богатый опыт выживания подсказал летуну, что никакой живности здесь нет.

И тут же снова ожил инстинкт. В небольшом, спрятанном за толстыми стенками черепа, мозгу летающего существа словно вспыхнул красный огонь тревоги. Расправив крылья, серое тело скользнуло к полу, туда, куда направлял инстинкт выживания.  Летун не видел и не ощущал источник опасности, но он всегда верил своим чувствам. Особенно, если они прямо-таки вопили о угрозе для жизни.

Облетев комнату и подняв при этом тучу пыли, летун вылетел в тот же проем, в который и влетел. Но подняться в родную воздушную стихию ему было не суждено.

Огромная черная туша прыжком буквально вбила летуна в землю, разом сломав ему несколько ребер. Длинную шею, развернувшую голову для удара, перекусили острые зубы мощных челюстей. Крылатое существо забилось в агонии, поднимая в воздух тучи песка и пыли. Рядом стоял, удовлетворенно наблюдая за предсмертными движениями жертвы, удачливый охотник. Огромное поджарое тело, покрытое короткой и плотной, как щетина, черной шерстью. Четыре сильные лапы с острыми когтями, приплюснутая голова с короткими, прижатыми к черепу ушами, вытянутая пасть.

Охотник переступил с ноги на ногу, и довольно поводил обрубком хвоста. Его он потерял давно, в драке с другим охотником, не поделив охотничьи угодья. Летун уже был мертв, но приступать к трапезе победитель не торопился: пускай добыча пропитается смертью и поражением. Охотнику казалось, что так он лучше насыщается.

В этих местах не часто удавалось заполучить такую щедрую пищу, и зверь хотел насладиться ею в полной мере. Подняв голову и чуть прищурив глаза, защищая их от мелких частичек песка, поднявшихся неожиданным ветром, охотник понаблюдал за окрестностями. Ни малейшего движения, не считая стихийных: чуть шевелится на ветру полуоторванная крышка на сгоревшей коробке; поскрипывают почерневшие, иссохшиеся  ветви деревьев; иногда в воздух поднимаются клочки и обрывки чего-то непонятного.

Встряхнув головой, словно отгоняя картину мертвого пейзажа, охотник схватил тушу за крыло зубами и поволок за строение. Сегодня будет славное пиршество…

Зверь проснулся, когда солнце уже наполовину скрылось за далекой линией горизонта. Вокруг были сумерки. Охотнику нравилось эта часть суток. Желтый шар солнца, такой жаркий и выматывающий днем, сейчас потерял свою силу. Да и ветер, любящий поднимать раздражающие тучи песка и пыли в самый неподходящий момент, тоже утих. Правда, это воцарившее спокойствие с приятной прохладой скоро превратится в ночной холод, и надо будет спрятаться поглубже в нору, под эти камни.

Но пока зверь наслаждался таким редким сочетанием внешнего спокойствия природы и внутренней сытости. От удовольствия он даже вильнул пару раз обрубком хвоста. Хотелось лежать так и дальше, но надо было сделать вечерний обход окрестностей логова. Суровая здешняя жизнь научила его осторожности. Зверь лениво поднялся, тряхнул головой, отгоняя сонливость, и побрел к выходу, аккуратно ставя лапы меж усеивавших пол костей.

Достигнув дыры наружу, охотник замер и прислушался. Уже ничто не показывало, что недавно у него был отличный ужин. Зверь был собран и сосредоточен.

Снаружи было тихо. Чутье охотника – и внутреннее, и внешнее – говорило ему, что ничего живого, и тем более опасного, поблизости нет. Зверь аккуратно, практически бесшумно вылез. Вечерняя прохлада уже начала превращаться в ночной холод. Небо почти полностью затянули огромные грязно-серые тучи, и все вокруг было погружено в темноту. Но охотника это не смущало, его глаза могли отлично видеть и в кромешной тьме. Немного побродив перед постройкой из камней, давно уже ставшей его обителью и более-менее  регулярно приносившей еду, зверь убедился, что никто и ничто не нарушало его границ. Развернувшись, он двинулся в сторону лаза, но тут до его чувствительных ушей долетел какой-то звук.

Охотник вскинул голову. Где-то далеко, в стороне, куда вела серая полоса, что-то методично громыхало. Зверь никогда не слышал ничего подобного и не мог понять, опасное оно или нет. Минуту он колебался, выбирая между любопытством и осторожностью. Источник звука тем временем стал ближе.

Любопытство все-таки пересилило. Сказался отличный ужин – если днем появилась одна добыча, то почему бы вечером не появиться второй? Охотник даже довольно заурчал, но тут же прервал себя. Нельзя выдавать свое присутствие.

Осторожно подойдя поближе к полосе, он лег за огромным кустом. Тот хоть и был высохшим, но его ветви настолько густо переплетались, что скрывали охотника полностью. А темнота и черный окрас делали его и вовсе невидимым. Все внимание зверя было устремлено в сторону таинственного звука.

Наконец, из низины, куда уходила серая полоса, и куда охотник никогда не заходил, показалась огромная тень. Она имела слишком прямые, неживые очертания, чем-то напоминающие очертания сгоревших коробок, стоявших то тут, то там на полосе или возле нее. Когда тень подошла поближе, продолжая издавать тот самый звук – сочетание повизгивания, грохота и свиста, охотник понял, что эта добыча слишком огромная в размере. Всей его немалой силы будет недостаточно, чтобы запрыгнуть этому на шею. Да и где у него шея?

Тень имела множество выступов и каких-то торчащих палок разной толщины. Две равномерно ступающие лапы чеканили шаг так, словно хотели предупредить всех местных обитателей о своем присутствии. Зверь осознал, что это точно не добыча. И он не знает никого, кто бы мог на это охотиться. Он чуть шевельнулся в напряжении, колеблясь, что делать: бежать или таиться дальше.

Тень, которая как раз вышла на одну линию с местом засады, издала какой-то новый звук, четко выделившейся на фоне остальных. На самом её верху что-то скрежетнуло, шевельнулось, и охотника вместе с маскирующими его кустами разнесло в мелкие клочья.

Тень остановилась. На ее боку загорелся огонек, красный луч скользнул к месту смерти, представляющему собой взрыхленную землю, перемешанную с клочьями черной шерсти и хворостом. Немного попрыгав, огонек погас.

На всякий случай, как того требовала программа, боевой робот просканировал все подножье холма, особое внимание уделив развалинам старой придорожной забегаловки.  Уже давно роботу не встречались боевые единицы противника. Эта, замеченная детектором движения, одним из немногих еще действующих приборов, могла оказаться лишь разведчиком-одиночкой. Но уничтоженную только что цель не удалось идентифицировать, и компьютер перевел робота в режим повышенной боеготовности. Надо быть готовым ко всему, чтобы максимально эффективно выполнить загруженные уже очень давно задачи.

Огромный шестиметровый гигант, покореженный и опаленный, с местами пробитой и ржавой броней, усеянный оружием, половина из которого уже нефункционировала, продолжил патрулирование.

…На убитой земле царила Новая жизнь….

На главную | Все статьи

Написать комментарий