6 июня 2012 Рубрика: Эпизоды из других Миров

конец Жизни.

Он брел по улицам, как во сне. Разноцветные витрины, рекламные плакаты, проносящиеся машины, лица прохожих — на все это, раньше такое живое и подвижное, теперь словно набросили серый оттенок.

Сейчас он не замечал ничего, хотя еще два дня назад старался не упустить на улице ни одной мелочи.

Засунув руки глубоко в карманы куртки и низко опустив голову, он полностью погрузился в себя. Весь окружающий мир для него исчез. Пару раз он даже сталкивался с прохожими, но на их вполне предсказуемую реакцию не обращал внимания. Да и они тоже, видя состояние парня, быстро замолкали и спешили дальше.

Вчера его жизнь резко изменилась. Произошло то, о чем он никогда и не думал, и чего никогда не боялся. Конечно, он слышал о таких вещах. И даже краем глаза что-то вычитал в газете — в вагоне метро, когда, от нечего делать, разглядывал ее через плечо впереди стоящего мужика, держащего её в руках. Сам-то он никогда не покупал никаких печатных изданий прессы.

Но почему-то, как-то, зачем-то это случилось с ним. И теперь жизнь… просто окончена.

Вчера его вызывали в Центральный Храм. Уже само по себе это событие было удивительным. Ведь он никак не связан с Истинными, и каких-либо нарушений Веры за ним никогда не водилось. Тем более, что и  ему, и вообще всем отлично было известно, что по-другому поводу никто в Центральный Храм не попадал.

Но еще удивительнее было внутри.

Вместо ожидаемых суровых Стражей Веры, идеальной дисциплины и гробовой тишины — так фигурировал Храм в слухах — он увидел прямо противоположное. Приветливые, улыбчивые люди, хоть и одетые в матово-черные комбинезоны Стражей; все улыбаются, постоянно желают всевозможных благ, и кажется, в любой момент готовы помочь друг другу. И в довершение, уже в холле откуда-то сверху лилась  неспешная музыка!

Страж при входе улыбнулся ему, как лучшему другу, и вежливо спросил, по какому поводу он пришел. Заглянув в протянутое в ответ предписание, пришедшее утром, он еще шире улыбнулся — мол, да не робей! — и, дружески похлопав его по плечу, указал на огромные черные двери лифта в конце холла.

Убрав предписание и улыбнувшись в ответ, он пошел в указанном направлении. Потолки здесь были просто высоченными, не менее пяти метров, и все расписанные различными сценами из Истинной Книги. Стены холла украшали портреты знаменитых Истинных, а под ними до самого пола все было покрыто цитатами и высказываниями из Книги.

Настроение у него после такого приема у входа было приподнятым. Оно еще больше приподнялось, когда он увидел у второго лифта двух девушек. Те посмотрели на него, заулыбались и о чем-то зашептались друг с дружкой, периодически хихикая. У него тоже рот растянулся до ушей, глядя на них. Обе хорошенькие, даром что одеты в броню штурмовиков. Тот общеизвестный факт, что штурмовики в операциях часто сжигали людей, подозреваемых во Лжи, живьем, как-то на ум не пришел.

Его фантазия, было, пошла разгуливаться, но тут коротко звякнул сигнал, и двери лифта открылись. Он вытащил предписание, и сверился с написанным.

Выйдя на нужном этаже, он увидел туже картину. Везде улыбки, неспешность. Жизнь в лучшем её проявлении. Правда, тут все-таки попался на встречу какой-то мрачный здоровяк, в комбинезоне и накинутом плаще офицера Стражей. Последний на ходу посмотрел на него и чуть покачал головой.

Но он не обратил на здоровяка никакого внимания. Мало ли, у человека настроение плохое.

Подойдя к нужной двери, он аккуратно постучал, и, услышав приглашение, вошел.

А там… Что было там, и вспоминать не хочется.

Но ему также вежливо рассказали, что он обвиняется во Лжи. Привели факты, которые он не помнил. Даже показали запись с камеры Стража, приставленного за ним следить. Там был запечатлен его обычный банальный разговор с другом, в котором, хоть жги, он не видел никакого следа Лжи.

И всё это с улыбкой, очень доброжелательным тоном. До самого конца он думал, что это недоразумение, и сидящие следователи просто хотят в этом убедится. Но когда он начал, тоже с улыбкой,  возражать, ему также вежливо и с улыбкой пояснили, что это лишнее.

Предварительный приговор уже вынесен.

Он официально обвиняется во Лжи, и приговаривается к смертной казни.

Как любой добропорядочный Гражданин, он должен завтра к 12 утра явиться в Центральное Управление, имея с собой минимум вещей. Там его дело рассмотрят еще раз, вынесут окончательный приговор и приведут его в исполнение.

Правда, его тут же, все тем же доброжелательным тоном, предупредили, что обычно предварительные договоры совпадают с окончательными на 95 процентов. Отмен и пересмотров практически не бывает. Поэтому ему лучше попрощаться с родственниками и друзьями, и составить последнее письмо. Заверить его можно будет тоже завтра, прямо в Управлении, совершенно бесплатно.

После этого ему пожелали счастливой другой жизни, и проводили до самого выхода из Храма. Страж на входе снова дружески улыбнулся.

А он… Из него как будто всё вынули. Внутри была абсолютная пустота. Не было даже мыслей. И все вокруг разом потеряло свои краски, стало серым и каким-то ненастоящим. Он как будто завис в настоящем мгновении, осознав, что завтра его ждет конец Жизни.

Что все его мечты, планы, сделанные покупки, годы обучения, чувства, взгляды — это всё уже неважно, и завтра просто оборвется. Было — и не станет.

Придя домой, он долго лежал на кровати, глядя в потолок, без единой мысли, пока не уснул. Проснулся рано, и теперь бродил по улицам. Вот только сейчас из ярко-жизненных они превратились в серо-мрачные.

Только теперь он осознал, что все его желания и мечты были, в принципе, только составляющей Жизни, её частью. Самой главной целью все равно была сама Жизнь, и ею можно было просто наслаждаться.

Внутри него, в звенящей, пугающей пустоте, начал зарождаться огонек. Поначалу он не понял, что это, но потом, по мере разгорания, ясно осознал, что это.

Желание.

Желание жить.

Он Хотел Жить!

Сейчас он готов был отдать всё, что считал очень важным — свои сбережения, свою крохотную квартиру, свое рабочее место. Лишь бы Жить!

Ведь если есть Жизнь, всегда можно найти способ прожить её хорошо.

На часах было около 8 утра. Никому из родственников и друзей он так ничего и не сказал. Вчера не было времени, а сегодня… сегодня это казалось ему не важным. Наверное, потому, что он где-то глубоко в душе все равно очень надеялся на удачный пересмотр договора.

Ведь он никогда не Лгал! Даже в мыслях у него никогда не было ничего подобного!

Он встал, огляделся вокруг, еще больше ссутулился и побрел дальше. Оказывается, уже давно моросил мелкий дождик, и он даже успел вымокнуть.

Но какая сейчас разница?

Время шло, и, возможно… нет, даже не возможно, а — будем принимать правду, как она есть — скорее всего, ему осталось жить четыре часа.

И ничего нельзя было сделать.

Все, что происходит по воле Центрального Храма, происходит по воле Хранителя. Так, кажется, любили говорить старики. И любой настоящий Гражданин всегда подчиняется этой воле — в противном случае ему место за Пределами, с лайзами!

Он остановился и посмотрел вверх. Небо было мрачным, словно тяготилось горем вместе с ним. Дождь не переставал. В голову закралась непонятная мысль о бесконечности космоса, о других мирах…

Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли.

А куда уходят души умерших?

 

P.S. Навеяно собственным сном.
 

На главную | Все статьи

Написать комментарий